Выбранные временем. Антон Чехов «Чайка»

«Чайка» – это пьеса-легенда, чья судьба оказалась не менее драматичной, чем судьбы её героев. За 130 лет она прошла путь от провала до мирового признания.



Вот несколько интересных фактов, которые помогут по-новому взглянуть на это произведение.

Пьеса была написана в 1895 году в усадьбе Мелихово, во флигеле, который сейчас называют «Чайкой». Именно там Чехов и поставил финальную точку в рукописи 18 ноября.

Комедия, которую все играют как драму: это, пожалуй, главный парадокс «Чайки». Сам Чехов настаивал, что пишет комедию. В письме он описывал замысел: «Комедия, три женских роли, шесть мужских, четыре акта, пейзаж (вид на озеро); много разговоров о литературе, мало действия, пять пудов любви».

Однако режиссёры, включая Станиславского, поставили её как драму. Станиславский позже признавался: «Чехов принес пьесу. Под ней написано – комедия. Почему-то он полагает, что то, что он написал – очень смешно!».

Принято полагать, что «Чайка» – одна из самых автобиографичных пьес Чехова. Считается, что он «разделил» свою личность между тремя персонажами: молодым драматургом Треплевым, известным и успешным беллетристом Тригориным и доктором Дорном.

Литературный эпатаж – самый странный звук в пьесе. В четвёртом акте Чехов даёт ремарку: «Где-то очень далеко за сценой, как будто с неба, звук лопнувшей струны, замирающий, грустный». До сих пор театроведы спорят, что это значит. Сам Чехов объяснял, что это «лопнула струна в бане» или «где-то упало ведро», но на самом деле этот звук – символ разрыва нервной связи между героями. Интересно, что в разных постановках этот звук трактуют по-разному: от скрипа натянутого нерва до выстрела Треплева за кулисами (который в финале происходит именно после этой ремарки).

Провал в Петербурге: премьера 17 октября 1896 года в Александринском театре стала настоящей катастрофой. Публика шикала и свистела, актриса, игравшая Нину, от страха потеряла голос. Чехов, проведя два последних акта за кулисами, в письме признавался: «Пьеса моя... провалилась с треском... был провал, какой мне даже не снился!».

После петербургского провала драматург взялся за переделку. В первоначальной версии финал был более мрачным: Треплев кончает жизнь выстрелом прямо на сцене, а Нина, потеряв ребёнка и любимого, просто исчезала в неизвестности. Ко второй редакции Чехов сделал финал «тише» и трагичнее именно своей будничностью: все остаются жить дальше, обсуждают пустяки, и только доктор Дорн спокойно сообщает, что кто-то разорвал флакон с эфиром. Эта бытовая деталь производит более сильное впечатление, чем открытая мелодрама.


Второе рождение «Чайки» состоялось ровно через два года, 17 декабря 1898 года, на сцене только что созданного Московского Художественного театра (МХТ). Режиссёры Станиславский и Немирович-Данченко поставили её по-новому, и спектакль имел оглушительный успех. С этого момента летящая чайка стала эмблемой МХТ.






Образ подстреленной чайки – многозначный символ. Это и разбитая мечта, и несчастливая судьба, и загубленная любовь (Тригорин губит Нину, как тот охотник – чайку), и даже творческий полёт, который так и не случился.


Сегодня «Чайка» – одна из самых востребованных пьес в мире. Её ставят в Великобритании, Испании, Китае и даже Исландии. По общему числу постановок произведений Чехов уступает только Шекспиру. Существует более 15 экранизаций пьесы.


Помимо 15 экранизаций, есть совершенно неожиданные версии: в 1969 году в СССР сняли фильм с урезанными диалогами и гиперреалистичной природой, в 2004-м в Голливуде вышла версия с Аннетт Бенинг в роли Аркадиной (действие перенесли в поместье в Новой Англии), а в 2018-м британцы сделали постмодернистскую экранизацию, где актёры играют одновременно и своих персонажей, и самих себя на репетиции. Самая дерзкая интерпретация принадлежит японскому режиссёру Юкио Нинагаве, который превратил «Чайку» в историю о театре кабуки, где все роли исполняют мужчины, а чайка – это дух умершей актрисы.

Парадокс возраста персонажей: в пьесе Треплеву 25 лет, но все актёры всегда играли его старше. Чехов писал, что Нине – 19, но она ведёт себя как умудрённая жизнью женщина. А Аркадина, которой по тексту около 40, в большинстве постановок выглядит на 60. Этот возрастной диссонанс – часть авторского замысла: его герои не взрослеют, а стареют духовно, задолго до физической старости. Именно поэтому монолог Нины в финале («Я теперь настоящая актриса») звучит не как победа, а как освобождение от необходимости быть молодой и наивной.

Материал подготовлен сотрудниками библиотеки-филиала № 7 им. Якуба Коласаскачать dle 10.4фильмы бесплатно