В Год белорусской женщины государственное учреждение «Сеть публичных библиотек города Гомеля» запустило серию семейных рассказов «Женщины моего рода».В каждом роду есть свои герои – люди, чьи судьбы и поступки формировали облик семьи, влияли на будущее детей, внуков, правнуков; люди, которые живут рядом с нами сейчас и вдохновляют своим примером. Особое место в этой истории занимают женщины – хранительницы традиций, вдохновительницы и создательницы семейного уюта.
Кравцова Наталья Ивановна рассказывает о своих бабушках Варваре Прокоповне и Прасковьи Гаврииловне
Ранее я очень любила путешествия. Побывала в Москве, Ленинграде, Закарпатье, Хибинах, Казахстане, Прибалтике. Это были и командировки, и отпуска. Много езжу по родной Беларуси. Побывала разок в Европе. И вдруг почувствовала: «Не хочется мне как-то никуда ехать. Ни в Париж, ни в Турцию. Ни в Лондон». Все чаще и чаще стала вспоминать бабушку, маму отца, Варвару Прокоповну Кравцову, что всю свою жизнь прожила в деревне под Гомелем и дальше Гомеля нигде не бывала. Жизнь у нее была нелегкой.
Хата сгорела в войну. Вдвоем с сыном, моим отцом, строила что-то вроде землянки, чтобы жить в ней с детьми, пока муж не вернется с войны. Одного из сыновей похоронила. Да и работа на селе всегда была тяжелой.
Где же брала она душевные силы, чтобы жить дальше после множества испытаний? Не забываются ее слова: «Выйду раннем у гарод, гляну на разору, а там бульба цвiце, як глазам кiнуць! Стаю, любуюся, радуюся! На ускрайку – сiнее лес у тумане. Цiха так, добра!» Вспоминаются эти слова все чаще и чаще. Вот так – цветущая картошка была источником сил и вдохновения.
То, что сейчас называется медитацией, для неё было единением с Богом, молитвой, высвобождением чувства красоты, чистоты, надежды! А цветки картофеля и в самом деле очень красивые и нежные! Всмотритесь внимательнее!
А вот это повествование о Прасковии Гаврииловне Кричевцовой, матери моей мамы. Бабушка родилась в семье Анны и Гавриила. Всех детей было пятеро: Иван, Тихон, Трофим, Мария и Прасковья. По её рассказам-воспоминаниям знаю, что семья собиралась в праздники за столом и все вместе пели. Жили зажиточно: был конь арденской породы. Позже в интернете я посмотрела, что за зверь такой этот конь. Мощный!
Замуж моя будущая бабушка вышла за человека с умной головой и умелыми руками – Ивана Павловича Кричевцова. Бабушка много мне о нём рассказывала. Был он уважаемым в их селении мастером. И джентльменом, который даже не позволял жене носить тяжести. Достаток в доме был всегда.
Когда объявили о начале войны, Иван Павлович сам пошёл в военкомат. Я его никогда не видела. Только на фото.
В день прощания дед сказал бабушке: «Или грудь в крестах, или голова в кустах…» Проводив мужа, бабушка осталась одна с двумя маленькими детьми. Лишь в конце войны пришло письмо со словами: «Ваш муж Кричевцов Иван Павлович пропал без вести».
Как тысячи советских вдов, бабушка, Кричевцова Прасковья Гаврииловна, одна растила детей. Теперь, когда бабули давно нет с нами, очень явственно понимается огромная ценность наших с ней разговоров, её воспоминаний о военных годах. Чего только им не пришлось пережить... Пряталась с детьми от бомбёжек. Собирала после уборочной на колхозном поле мёрзлую картошку. Стирала комбинезоны военным из городка; перешивала одежду для продажи на ярмарке. В хозяйстве ничего у неё не пропадало. Яблоки «белый налив», «антоновку», груши «лимонка», зелень с огорода – все излишки она терпеливо реализовывала на рынке, чтобы пополнить бюджет семьи.
С войны вернулись только бабушкины братья. А один из них, Иван, остался жить с ними. Он был одинок, работал в военном городке «Лещинец», помогал деньгами. Жили бедно. А в стенах и ставнях их дома до сих пор остались следы осколков от мин.
Тётя же очень хотела учиться и окончила пединститут. Проработала всю жизнь в системе образования: от завуча до инспектора районо. А моя мама стала поваром высшего разряда в ресторане ЖД. Ряд лет избиралась депутатом Гомельского городского совета.
Бабуля была очень верующим и богобоязненным человеком. Постоянно ходила в православную церковь, ныне – Никольский храм. Скончалась она через год после смерти сорокалетней младшей дочери.
Мне бабушка запомнилась читающей газету в круглых очках на кончике носа, в беленьком платочке на голове. Пока была в силах, постоянно занималась различными хозяйственными делами и всегда улыбалась, шутила.
Последние месяцы земной жизни бабушка болела и уже не вставала. Тётя терпеливо за ней ухаживала. Жили они в том же довоенном доме без удобств. По пути с учёбы на пятом курсе университета я забегала к ней, чтобы поговорить. Но почти всегда ненадолго, так как забот у меня было множество. Готовила ей драники – уж очень нравились ей мои драники. Я благодарна ей за молитвы о нас с братом, за её искреннюю радость по поводу наших успехов.
Только после ухода бабушек из этой жизни пришло более глубокое понимание огромной ценности общения с ними. Каждая из них была неповторима и интересна.
Но были у них и общие черты, и качества характеров. Это чувство юмора, умение радоваться жизни в мелочах, интерес к людям и событиям в мире. Обе были чистоплотны и трудолюбивы до фанатизма. У них в меню были разные блюда (печь была у каждой в доме), но такой вкуснятины мне попробовать уже нигде не довелось. Супы, борщи с грибами, каши, бабка, блинцы, сальтисон… Это было ооочень вкусно!
И, пожалуй, самое главное – обе были верующими людьми. Бабушка Паша ходила в церковь с соседками (Мотя-Матрёна, Анюта Праведная, Соня), это для них было свято. Она же отвела меня впервые к причастию в Полесскую церковь. Было мне тогда около четырёх лет. Она читала псалмы, в доме были иконы. А другая, бабуля Варя, ходила ли в храм – не знаю, но на «куте» были иконы в рушниках и в цветах. А на устах у неё в сложных ситуациях всегда было пожелание: «Барани, Божа!»
Моя книга «Экология души», вышедшая в 2018 году в гомельском издательстве «Барк», посвящена памяти бабушек – Варвары Прокоповны Кравцовой и Прасковии Гаврииловны Кричевцовой. Эта память о таких родных людях и есть настоящее богатство жизни!
