Гомель: именные улицы

Братья ЛИЗЮКОВЫ родились и выросли в семье гомельского учителя. Их было трое — Александр, Пётр и Евгений. Средний, Александр, пошёл на фронт ещё в Гражданскую войну, когда существование молодой Республики Советов было под угрозой. Пошёл добровольно, совсем юношей, да так и остался на кадровой войсковой службе. Окончил высшую школу автобронетанковых войск, а затем и Военную академию имени Фрунзе в Москве.

Нападение гитлеровской Германии на Советский Союз застало полковника Александра Лизюкова в отпуске. С шестнадцатилетним сыном Юрой он отправился на фронт. На Березине возле города Борисова Александр «на ходу» сформировал часть из отпускников и разроненных подразделений. Под его командованием бойцы охраняли мост и взорвали его сами, когда наши переправились.

Известный советский писатель Константин Симонов, который во время войны был корреспондентом газеты «Красная звезда», писал с фронта в те дни: «Под Борисовом, где была чрезвычайно тяжёлая обстановка, я запомнил на всю жизнь полковника Лизюкова... Он с того времени стал для меня одним из примеров не только чисто военной, но и гражданской мужественности. Между тем я на всю жизнь запомнил тогда и сына Лизюкова. За 2-3 дня он с мальчика стал солдатом. И в этом не только его заслуга, но и заслуга отца... Потому что он воспитал сына в готовности стать солдатом».

В дальнейшем Александр Лизюков воевал в танковых и механизированных войсках. Отличился в боях под Смоленском и Москвой. Ему, одному из первых в 1941-м году, было присвоено звание Героя Советского Союза. Жизнь Александра Лизюкова оборвалась в 1942-м в боях под Воронежем.

Младший брат Пётр войну начал начальником штаба артиллерийского полка. Позже был назначен его командиром. Дослужился до звания полковника. Он защищал Украину, удерживал врага, который рвался к Волге. Воевал под Сталинградом, на Ленинградском фронте, в Прибалтике, Восточной Пруссии. Петра назначили командиром артиллерийской противотанковой бригады, которая участвовала в прорыве блокады Ленинграда и освобождении Эстонии, Латвии, Литвы. Пётр Лизюков погиб в боях под Кенигсбергом в 1945-м году. Ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Старший, Евгений Лизюков, 18-летним вступил добровольцем в Красную Армию. Служил в легендарном Богунском полку Н. Щорса. В составе кавалерийских частей РККА воевал с басмачами. С начала 30-х годов служил в Ленинграде. Затем был уволен в запас. Перед войной, после окончания института цветных металлов, он работал в Крыму.

Когда началась война, Евгений Ильич из-под Торопца у истоков Западной Двины отправляется во главе диверсионной группы в 800-километровый путь к верховьям Случи на оккупированной Минщине. Уже с 19 августа он комроты в отряде имени Фрунзе на Минщине, а потом командует партизанским отрядом имени Дзержинского. Погиб Евгений Лизюков в 1944-м году незадолго до того, как отряд получил приказ следовать в освобождённую столицу Беларуси на парад белорусских партизан.
В 1968-м году в Гомеле в честь братьев Лизюковых названа улица. Она связывает проспект Октября с улицей Карбышева. Застроена пяти- и девятиэтажными жилыми домами. На ней также расположены Гомельская областная больница и ОАО «Молочные продукты», гимназия №36. На здании гимназии установлена мемориальная доска братьям Лизюковым, а в самом учебном учреждении создан посвященный им музей.

Этот рассказ – о трёх сыновьях гомельского учителя Ильи Устиновича Лизюкова: Евгении, Александре и Петре. Все они прожили короткую жизнь, без остатка отданную Отечеству, и пали смертью храбрых в сражениях Великой Отечественной войны. редактор легендарной «Красной звезды» Д.И. Ортенберг, К.К. Рокоссовский в «Солдатском долге», М.Е. Катуков («На острие главного удара»), П.П. Вершигора («Люди с чистой совестью») и многие другие.

Евгений Ильич и Александр Ильич воевали в Красной Армии ещё в гражданскую. Евгений – отчаянный смельчак, кавалерист-«щорсовец», и после войны не дававший спуску подлецам, умевший по-мужски ответить хаму, хотя и вынужденный из-за этого распрощаться в 1930-е с армией. Превозмогая старые болячки, он вернётся в родную Беларусь в составе партизанской группы, заброшенной на оккупированную территорию. Там, неподалёку от Минска, Евгений Лизюков примет в июле 1944-го свой последний бой с окружённой фашистской частью по пути на знаменитый партизанский парад в Минске: погибнет тогда, когда для него, партизанского командира, уже отгремят победные залпы салюта.

Александр закончит гражданскую заместителем командира бронепоезда и проявит себя как теоретик и тактик танковых войск ещё в те годы, когда в головах советских стратегов кавалерийская атака могла тягаться с мощью бронированного кулака. В 1927 году Средний и младший из братьев, Александр (1900 – 1942) и Пётр (1909 – 1945), были удостоены звания Героев Советского Союза. Представление к этому высокому званию старшего из братьев Лизюковых – Евгения (1899 – 1944), героя партизанского движения в Беларуси, командира отряда имени Дзержинского, которого восторженная молва нарекла «партизанским Чапаем», – так представлением и осталось. С моих детских лет Лизюковы жили в памяти нашей семьи и всегда оставались Женей, Сашей, Петей в устах бабушки – Лидии Афанасьевны Лизюковой, их двоюродной сестры, в семье которой Александр и Пётр воспитывались после кончины своей матушки (не сложились отношения с мачехой). Право, об историческом бессмертии героев думалось меньше всего. Однако сейчас братья Лизюковы всё больше принадлежат именно ему, требующему благодарной человеческой памяти о людях жертвенного подвига. Такой, на которую тридцать лет тому назад был способен маршал А.М. Василевский в мемуарах «Дело всей жизни»: «Я невольно вспоминаю всю гомельскую семью Лизюковых и преклоняюсь перед ней».

В советские времена о братьях Лизюковых знали, их помнили. Такие семьи в СССР были наперечёт. О братьях Лизюковых писали К. Симонов («Разные дни войны»), А. Кривицкий («Военная косточка», позднее – «Воронежские страницы»), главный выйдет его труд «Борьба с бронесилами», а к началу Великой Отечественной войны за плечами полковника Лизюкова будут Военная академия имени М.В. Фрунзе, командование танковой бригадой имени С.М. Кирова Ленинградского военного округа, преподавательская работа в Военной академии механизации и моторизации РККА, наконец, назначение на должность начальника 1-го отдела автобронетанкового управления Западного особого военного округа. А ещё – стихи, дневниковая проза, переводы и честь открыть на своём танке первомайский парад техники 1936 года на Красной площади. Будет и поездка во Францию, на манёвры, где пересекутся пути Александра Лизюкова и маршала Тухачевского. Эту встречу вместе с обвинениями в участии в военном заговоре, умышленной порче боевой техники и намерении протаранить своим танком Мавзолей на том памятном военном параде Александру Ильичу, ещё в 1936-м награждённому орденом Ленина, припомнят в 1938 году, когда он будет арестован и в полнейшей изоляции проведёт более года в тюрьме НКВД. За это время он потеряет отца, его семью выселят из квартиры в ленинградском Пушкине, его танкисты отправятся на финскую войну, но сам Александр Ильич узнает обо всём лишь после оправдания и выхода из тюрьмы в конце 1939 года.

Отправляясь к месту назначения в Минск вместе с 16-летним сыном-добровольцем Юрой, Александр Лизюков не искал славы. Она сама нашла его в тяжких оборонительных боях под Борисовом, на Березине, где полковник Лизюков из тысяч командиров и красноармейцев, возвращавшихся в свои части, организовал боеспособное воинство, которое героически удерживало переправу, позволяя подразделениям Красной Армии выходить из окружения. Борисовский опыт он сполна использует в июле-августе 1941 года под Смоленском в качестве военного коменданта знаменитой и страшной Соловьёвской переправы. Фашисты так и не смогли с ходу перекусить этот перешеек, через который отходили отрезанные от основных сил части Красной Армии. Дорогoго стоит бессилие гитлеровского военного стратега Гальдера, прорвавшееся в его «Дневнике»: «До начала Смоленского сражения операции развивались в соответствии с планами, затем развитие замедлилось». Замкнуть кольцо окружения в оперативные сроки немцам так и не удалось. А Герой Советского Союза полковник Александр Лизюков в августе 1941 года возглавил легендарную 1-ю Московскую мотострелковую дивизию, в сентябре ставшую гвардейской. О гвардейцах А. Лизюкова с восхищением вспоминал прославленный П. Вершигора: «В районе восточнее Сум, впервые за эту войну, я увидел, как бегают немцы. Это было 28 сентября 1941 года…» Позднее, в боях под Москвой, Лизюкову доверят командовать оперативной группой, впоследствии развёрнутой в 20-ю армию, заместителем командующего которой будет назначен Александр Ильич, отличившийся в оборонительном сражении за Красную Поляну, откуда немцы могли уже обстреливать Москву. И только тень генерала Власова, командующего 20-й армией, который, по утверждению историков Великой Отечественной войны, отсутствовал на КП своей армии, банально простудившись, до сих пор препятствует объективной оценке роли Александра Лизюкова в спасении Москвы. Однако подлинную чашу несправедливости ему придётся испить позже – в ожесточённых июльских боях 1942 года под Воронежем, уже будучи в ранге командующего пятой танковой армией, сформированной весной 1942 года. Введённая командованием фронта в бой с неосмотрительной поспешностью, демаскированная, превращённая в беззащитную мишень для вражеской авиации, 5-я танковая армия Александра Лизюкова не смогла выполнить возложенной на неё задачи ударить во фланг наступавшему на Воронеж врагу и нанести ему решающее поражение. Высшее военное начальство проигнорировало доводы командарма и обвинило генерал-майора Лизюкова в трусости, грубо оскорбив его офицерскую честь.

В свой последний бой командарм расформированной армии ушёл как боевой офицер, прорываясь на тяжёлом КВ к танковой бригаде, попавшей в окружение. Танк был подбит. Лизюков погиб. Его тело осталось на территории, захваченной врагом, и не было предано воинскому погребению. Скорбное 65-летие гибели генерала Лизюкова вновь напомнит о времени и месте трагедии: 25 июля 1942-го, село Медвежье.

На Юго-Западном фронте начиналась в 1942 году Сталинградская битва и для Петра Ильича Лизюкова, в то время командира артиллерийского полка, а после Сталинграда – 46-й истребительно-противотанковой бригады, которая была сформирована им. После боёв на Карельском перешейке бригаде было присвоено почётное наименование «Ленинградская». «Маленький солдат Пётр» (как он в шутку называл себя в письмах к сестре Лидии) напоминал этим толстовского капитана Тушина. Со своими артиллеристами-истребителями полковник Пётр Лизюков брал Выборг, Ригу и Таллинн, воевал в Польше, громил врага в Восточной Пруссии, был удостоен многих наград, и в их числе – ордена Кутузова. При этом он с непередаваемым озорством улыбался родным в своих письмах с фронта, иронизировал над собой.

В конце января 1945 года немцами была предпринята отчаянная попытка вырваться из Кенигсбергского котла. Жестокий бой 30 января 1945 года с наступавшими гитлеровцами у залива Фришес-Хафф стал последним для комбрига Лизюкова. В зоне отражённого прорыва наши потери были серьёзными. Тело полковника Лизюкова опознано не было. Звание Героя Советского Союза ему было присвоено посмертно «за исключительно умелое управление частями бригады, личную храбрость и геройство, в результате чего противнику нанесены большие потери».

Три брата. Три судьбы – в трагическом, неразделимом единении. Все трое погибли в ближнем бою, там, где «вкус настоящей борьбы» уже не поэтическая фигура, а последний выбор между честью и бесчестьем, из которого выросла вся наша праведная «военная» литература. Она – некрасовская, быковская, астафьевская – нравственно неуступчива именно по эту сторону фронтового рубежа.

Улица братьев Лизюковых есть на их родине, в Гомеле. Именем Александра Лизюкова названа улица в Воронеже. На воронежской улице даже установлен памятник, но не генералу, а мультяшному «котёнку с улицы Лизюкова». Какие нравы – такие и времена. И всё-таки: вглядимся в лица героев. Не забудем имена вчера живых людей.

Обнаружено захоронение генерала Великой Отечественной войны Александра Лизюкова.

Удалось установить место захоронения и обнаружить останки Героя Советского Союза генерала Александра Лизюкова, погибшего в июле 1942 года.

Об этом заявили участники завершившейся поисковой экспедиции по местам боевых действий 5-й танковой армии под Воронежем. За послевоенные годы неоднократно предпринимались попытки найти прах генерала Лизюкова, установить обстоятельства его гибели на подступах к Воронежу 24 июля 1942 года. Доподлинно известно лишь, что командующий армией решил сам разведать обстановку на сложном участке фронта и бросился на личном танке навстречу врагу. В командный пункт он так и не вернулся. Позже обгоревший танк был найден западнее рощи у села Лебяжье. По показаниям здешних старожилов было установлено, что в те самые дни в сельскую церковь был привезен и быстро захоронен какой-то советский командир.

В том месте, где командарм принял бой с немецкими артиллерийскими орудиями, поисковики нашли части танка КВ, гильзы, боеприпасы. Из семи обнаруженных в братской могиле у церкви в селе Лебяжьем черепов один принадлежит генералу Лизюкову. По словам руководителя поискового объединения "Дон" Михаила Сегодина, есть все основания полагать, что найденные останки принадлежат прославленному командарму, павшему в боях за Воронеж. Занимавшийся их исследованием эксперт-криминалист Александр Липецкий подтверждает, что захороненный офицер был такого же возраста, как и генерал Лизюков. Но сомнения еще остаются. Чтобы их устранить, потребуется дополнительная экспертиза, возможно, с привлечением специалистов минобороны, а также родственников героя.

Справка "РГ"

Звание Героя Советского Союза Александр Ильич Лизюков получил еще в самом начале войны за спасение от окружения двух наших армий. Танковый корпус генерала геройски бился за Москву, в сражении под Воронежем уничтожил 400 вражеских танков и 20 тысяч живой силы фашистов. Документы архива министерства обороны подтверждают гибель командарма 24 июля 1942 года и называют местом захоронения село Медвежье. Имеется даже фотография памятника. Однако, по словам поисковиков, обелиск в Медвежьем чисто символический и никаких останков под ним не обнаружено.

Видимо, нет в Гомеле человека, который не слышал о наших героях-земляках братьях Лизюковых. Средний, Александр Ильич, генерал, получил звание Героя Советского Союза за оборону Борисова, Смоленска и Москвы. В 1942 году, будучи командующим танковой армией, погиб в своем КВ в бою под Воронежем. Младший, Петр Ильич, полковник, командир противотанковой артбригады (ИПТАБ), пал смертью храбрых при отражении яростной контратаки гитлеровцев под Кенигсбергом в январе 1945-го. За этот подвиг тоже был удостоен звания Героя. А старший из братьев, Евгений Лизюков — бесстрашный командир базировавшегося на Случчине партизанского отряда имени Дзержинского 95-й имени Фрунзе партизанской бригады, по разным причинам так и не был удостоен высшей награды. Он вел свой отряд на парад в Минск и геройски погиб 7 июля 1944 года в рукопашной схватке с пытавшимся вырваться из минского котла врагом.

Родители и старший брат автора этих строк партизанили вместе с Евгением Лизюковым с лета 1942-го вначале в отряде Суворова, затем в других отрядах и бригадах — партизанское движение постоянно разрасталось и ширилось. Наконец летом 1943 года Евгений Ильич и мой отец с братом оказались в составе двух инициативных групп по созданию новых отрядов: имени Дзержинского (командир Е. Лизюков) и имени Рокоссовского (командир А. Фомин, комиссар В. Родченко) одной и той же 95-й имени Фрунзе партизанской бригады.

После чудом несостоявшегося расстрела меня 5-летнего и 7-летней сестры Зои (нас, партизанскую семью, спас хорошо знавший отца полицай) мы всей семьей жили в расположении уже созданного отряда. По делам службы Евгений Ильич часто бывал в нашем лагере, знал всех, включая повариху-мать и детей. Партизаны то и дело судачили о военной косточке братьев Лизюковых — тогда известно было лишь о подвиге героя-танкиста Александра. «Своего» Лизюкова за явные военные таланты, умение мгновенно оценивать боевую обстановку и смело вести за собой людей бойцы называли Чапаем. Никто не сомневался, что лихой командир роты, а затем и отряда получит столь же высокую, как и его брат-генерал, награду. Но было одно обстоятельство, о котором пришло время рассказать…

Евгений 18-летним вступил добровольцем в Красную Армию и своим примером проторил дорогу к благородной профессии защитника Родины младшим братьям. Служил, как и многие гомельчане, в легендарном Богунском полку Н. Щорса, белоруса по происхождению. В составе кавалерийских частей РККА воевал с басмачами. В 1927-м участвовал в конфликте на КВЖД, а с начала 30-х годов служил в Ленинграде. И вот здесь его настигли беды. Умерла жена. Старший лейтенант сам воспитывал дочку. Утром по пути к месту службы зашел в гастроном. «Извините, спешу на службу, — обратился к очереди, — мне бы без сдачи взять пачку «Беломору». Очередь была не против. Но, как водится, нашелся ханыга — «человек в потертом пиджаке». Явно сгорая от нетерпения побыстрее опохмелиться, алкаш завелся с полуоборота: «А ты кто такой? Нацепил кубики и воображаешь… Да пошел ты…» — и полез в драку. Кончилось тем, что Лизюков, применив оружие, ранил нахала в ногу.

В книге Д. Родинского и Н. Царькова «Повесть о братьях» этой сцене по требованиям цензуры придали пристойный характер: Евгений Ильич, де, зашел в магазин купить дочурке куклу, человек в потертом пиджаке ударил его в бок, в итоге обострилась болезнь желудка, и 33-летний командир был списан в запас. А среди партизан, в том числе и командного состава, вовсе ходила версия, что Лизюков в ленинградском ресторане застрелил милиционера и что ему по этой причине не может быть присвоено звание Героя. Так считали и мои покойные отец и брат — последний, слуцкий писатель и краевед, упоминается в «Повести о братьях».

Истинную причину увольнения Евгения Ильича в запас мне впервые сообщил близкий родственник Лизюковых — ныне покойный И. С. Горунов, долгое время работавший в комиссии по делам бывших партизан и подпольщиков при Гомельском горисполкоме. Его внучатый племянник и мой ученик Иван Афанасьев, ныне завкафедрой русской и мировой литературы ГГУ имени Ф. Скорины, свято хранит память о своих родственниках. Несколько лет назад он был в числе организаторов в Гомеле международной научной конференции «Война в славянской литературе», он же присутствовал при эксгумации и перезахоронении останков генерала Александра Лизюкова из безымянной могилы под Воронежем.

Несмотря на приговор военно-медицинской комиссии о неуравновешенности характера, Евгений Лизюков перед войной окончил Московский институт цветных металлов, некоторое время работал по специальности в Джанкое, а с началом войны командовал ротой в одной из частей РККА. После ранения в первом же бою в госпитале он из одной и той же газеты узнал о награждении себя орденом Красной Звезды и о присвоении брату Александру звания Героя Советского Союза. А в июне 1942-го уволенный по ранению из армии, но неуемный Евгений Ильич из-под Торопца у истоков Западной Двины отправляется во главе диверсионной группы в 800-километровый путь к верховьям Случи на оккупированной Минщине. Уже с 19 августа он комроты в отряде имени Фрунзе И. В. Арестовича. Поскольку партизанское движение в Беларуси ширилось в геометрической прогрессии — отряды выделяли инициативные группы для создания новых отрядов, делились, превращались в бригады и соединения, вряд ли стоит прослеживать весь послужной список Лизюкова от комроты до командира одного, а затем другого отряда.

После известного на всю республику Лавского боя, когда партизаны копыльской зоны под командованием Ф. Ф. Капусты успешно противостояли 7-тысячной немецкой группировке с танками, Евгений Ильич оказался на родной Гомельщине. В течение января — марта 1943 года на Красном озере белорусские партизаны вместе с ковпаковцами принимали самолеты из Москвы, при этом из доставляемых грузов (вооружение, продовольствие, обмундирование) перепадали крохи боеприпасов, побольше свежих газет, антифашистской и православной литературы. По счастью, на озере случился замор рыбы, ее ловили и возили санями-розвальнями и ели, по воспоминаниям брата, «жареную, вареную и просто так, кусками». Белорусы сетовали на то, что Москва не ровно делит: никто не знал тогда, что Сталин готовит соединение Ковпака к карпатскому рейду. Опытный Е. Лизюков был недалек от истины, объясняя молодым, что Ковпак весной направится на Украину, а там мало лесов, болот и т. п.

В те зимние дни командир партизанского соединения Капуста слетал в Москву, получил, как и Ковпак, на аудиенции у Сталина звание генерал-майора и предписание возвращаться в центр Беларуси, вести диверсионную работу и подспудно готовиться к рейду на Белосточчину (успешный рейд с передислокацией части соединения Капусты к границам Польши позже успешно состоялись). Небезынтересно, что Филипп Филиппович, в 1941 году майор и командир погибшего в белостокском котле гаубичного полка, опасался, как бы в Москве не спросили, где вверенный ему полк. Но все обошлось. И только ординарец и однополчанин Капусты на упреки генерала в пристрастии к зеленому змию и на то, что за всё сделанное в лесу придется отчитываться перед Родиной, отвечал: «Если вы, товарищ генерал-майор, отчитались самому Сталину за полк людей и 36 гаубиц, то за бутылку водки я всегда отчитаюсь!»

В апреле 1943 года соединение Капусты отправилось на север к месту прежнего базирования. Движение партизан засекла «рама», и при переходе «варшавки» у д. Осовец немцы внезапно атаковали роту Лизюкова, при этом сам Евгений Ильич как раз был вызван в штаб. Партизаны стали отступать, под минометным огнем в обозе из 500 саней возникла паника, разгром колонны казался неминуемым. По глубокому снегу, на котором то и дело вырастали черные кусты минометных разрывов, навстречу отступающим на коне скакал Лизюков. «Женя, ты погибнешь!..» — за стремена и шею лошади ухватилась партизанская медсестра и близкая подруга ротного. На глазах моего брата, залегшего с карабином, двумя гранатами и четырьмя обоймами патронов прямо у сгрудившихся саней, Лизюков оттолкнул медсестру, устремляясь вперед. Воодушевленная мужеством командира рота контратаковала, был подбит танк, и на поле боя осталось до 60 гитлеровцев. А несколько дней спустя эсэсовские верзилы (каждый под 180 см) 12 раз безуспешно атаковали обороняемую ротой д. Дражня. При этом командир отдыхавшего в Бобруйске полка СС 8-го немецкого мехкорпуса, по данным разведки, грозил коменданту города карами за обман: «Какие же это бандиты, это же прекрасно обученные регулярные войска!»

Сформированный Лизюковым отряд имени Дзержинского с осени 1943-го до момента соединения с частями Красной Армии провел ряд успешных операций, в числе которых разгром гарнизона в д. Жилин-Брод (уничтожено 59 гитлеровцев), Языльского полицейского участка и Покрашевского гарнизона. В мае 1944-го отряд успешно прорвал памятную и мне немецкую блокаду. А сразу после блокады старший лейтенант Лизюков был почему-то назначен командиром отряда имени Молотова 2-й Минской партизанской бригады. Перевод командира в другой отряд совсем другой бригады накануне со дня на день ожидавшегося наступления Красной Армии мой отец объяснял натянутыми отношениями между Евгением Ильичом и командованием 95-й имени Фрунзе партизанской бригады…

Помнится, в дни майской блокады того же 1944-го мы — семьи командира Фомина, комиссара Родченко и начальника штаба Коникова — стали обузой для отряда и еле «самоспаслись» в лозняке глухого болота. Немецкая цепь прошла от нас в 50 — 70 метрах. Лес и болото были полны трупов стариков, женщин и детей, на поляне уцелевшие люди устроили целое кладбище. За нами приехал брат Гриша с пятью партизанами, по пути хлопцы отбили у беспечных немцев, считавших всех партизан уничтоженными, обоз из 12 пароконных фургонов с награбленным. В обозе была даже помещенная в клетку наседка с 40, явно собранными с разных дворов цыплятами. Найденную среди вещей норковую шубу бойцы подарили матери: от нас, мол, и от сына за спасение детей. О шубе узнала любовница одного из чинов штаба бригады, но на просьбу начальника уступить вещь отец ответил отказом: мой сын подарил матери, как же теперь забирать? Закончилась история тем, что фамилию отца вычеркнули из списков представляемых к ордену Ленина — эта награда полагалась ему по статусу комиссара и организатора отряда из полутора сотен бойцов. После войны при личных встречах отец язвил: «А твой орден Ленина моя Ольга носит до сих пор!» — «Да будет тебе, Виктор, время тогда было такое…»

Увы, время тогда действительно было непростое. Трудно теперь сказать, в какой мере ходячая в штабе бригады злая версия о гибели милиционера в стычке с Лизюковым мешала Евгению Ильичу и воевать, и продвигаться в чинах, и быть по достоинству оцененным в наградных представлениях. Судьбы братьев Лизюковых сложились так, что после смерти матери Евгений жил и учился в семье дяди Афанасия Устиновича в Гомеле, а младшие Александр и Петр — в Нисимковичах у отца Ильи Устиновича. Война и три смерти — в России, родной Беларуси и Восточной Пруссии — навсегда разлучили братьев. К сожалению, их имена не объединило всеми тремя заслуженное звание Героев. Неужели грядущие поколения гомельчан будут созерцать на одной из площадей города бронзовые фигуры двух младших братьев на переднем плане и только позади их фигуру споткнувшегося о пачку «Беломора» старшего Евгения, организатора и боевого командира партизанского отряда?

Помнится, мой покойный брат-партизан Григорий, еще не зная о гомельских корнях Евгения Лизюкова, свою статью в районной газете закончил так: «Партызанская прысяга 1942 г. пачыналася словамi „Я, верны сын беларускага народа…“ Мы не ведаем аб паходжанні Яўгена Лізюкова. І гэта не так важна. Ён сапраўды быў i навекi застанецца ў нашых сэрцах верным сынам беларускага народа».